Тема страхов и тревог населения является ключевым индикатором социально-психологического состояния общества. Анализ данных ведущих социологических центров (ВЦИОМ, Левада-Центр, НАФИ, SuperJob, РБК) за период с 2017 по 2026 год позволяет выделить устойчивые тренды и точечные сдвиги в структуре массовой тревожности россиян. Единого «главного страха» не существует — структура фобий мультифакторна и меняется в зависимости от геополитической, экономической и санитарной обстановки.

Историческая динамика: от экономики к безопасности и здоровью

Период 2017–2019 гг.: Экономическая несправедливость и бытовые риски

В довоенное и допандемийное время доминировали социально-экономические страхи.

• Рост социальной несправедливости: По данным ВЦИОМ (осень 2019, ноябрь 2019), этот страх возглавлял рейтинг (70% / 68%).
• Снижение доходов и рост цен: Недоступность товаров из-за дороговизны (67–68%) и риск лишения бесплатной медпомощи входили в топ-3.
• Бытовые и технологические риски: Исследование DW (апрель 2019) выделило уникальный триад: взрывы бытового газа, стремительный рост цен, гонка вооружений.

Период 2020–2021 гг.: Пандемия и здоровье близких

Коронакризис кардинально сместил фокус на биологическую безопасность;

• Здоровье близких и детей: Левада-Центр (2020) зафиксировал максимальный индекс страха за здоровье детей и близких (4,3 из 5).
• Мировая война и беззаконие: На втором и третьем местах — страх новой мировой войны (3,5) и произвола властей/беззакония (3,4).
• Одиночество и валюта: SuperJob (январь 2021) отметил рост страха одиночества и обвала рубля (по 5% респондентов), 22% заявили об отсутствии страхов.

Период 2022–2024 гг.: Военные угрозы, дроны и инфляция

Начало СВО и санкционное давление сформировали новый слой экзистенциальных страхов.

• Физическая безопасность: По данным за 1 квартал 2024 года (аналитические каналы), топ-3: вражеские беспилотники, коммунальные аварии, угроза терактов.
• Глобальные катаклизмы: Аналитики (июль 2024) называют: стихийные бедствия, ядерная эскалация, повышение цен.
• Кадровый голод: Росстат (2024) фиксирует дефицит ~2 млн работников при безработице 2,3%, что порождает страх за устойчивость экономики и качество услуг.

Актуальный срез: 2024–2026 гг. — Здоровье, инфляция, дети и ИИ

По итогам 2024 года и начале 2025 года (Ведомости, НАФИ/ВСК, Белая каска) структура стабилизировалась вокруг «большой тройки»:

1. Тяжелая болезнь (своя или близких): 30% (Ведомости, 2024) / 27% (НАФИ/ВСК, дек. 2022). Стабично высокий показатель.
2. Инфляция и рост цен: 27–29% (Ведомости, НАФИ). По данным «Белой каски» (накануне 2025 г.), опасения роста цен достигли 94%.
3. Переживания за детей/будущее потомства: 26% (Ведомости, 2024).

Новый тренд 2026 года: По данным РИА Новости (май 2026), 44,6% обсуждений в сегменте ИИ связаны со страхами использования искусственного интеллекта в преступной деятельности (дипфейки, мошенничество, кибератаки).

Классификация страхов: Типология

Для удобства анализа все выявленные страхи можно разделить на кластеры:

Экзистенциальные и военные

• Ядерная война / Мировая война / Ядерная эскалация.
• Вражеские БПЛА (дроны), теракты, артобстрелы (для приграничных регионов).
• Гонка вооружений.

Социально-экономические

• Рост цен / Инфляция / Недоступность товаров (лидер по устойчивости 2017–2026).
• Снижение доходов / Потеря работы / Обвал рубля.
• Рост социальной несправедливости.
• Низкое качество строительства (90% по «Белой каске» накануне 2025 г.).

Медико-биологические и здоровье

• Тяжелые заболевания (онкология, сердечно-сосудистые, инфекции).
• Здоровье детей и близких (абсолютный лидер по силе переживания по Левада-Центру).
• Лишение бесплатной медпомощи.
• Верминофобия (страх бактерий/вирусов), клаустрофобия.

Технологические и бытовые

• Взрывы бытового газа, коммунальные аварии.
• Стихийные бедствия.
• ИИ-фобии (2026): киберпреступность, дипфейки, потеря контроля над данными.

Психологические и фобические (личные)

• Страх высоты (30%), змей (28%), водных пространств/глубины (24%), ВЦИОМ рейтинг фобий.
• Одиночество.
• Классические хоррор-страхи (монстры, паранормальное) — аутсайдеры (9%).

Методология и источники данных (Аналог «Контактов» и «Официальных сайтов»)

Поскольку данная статья является аналитической сводкой, вместо контактных данных организации приведены первоисточники информации для верификации:

Ключевые выводы:

1. Инфляция — вечный спутник. Страх роста цен является единственным фактором, стабильно входящем в топ-3 за весь 10-летний период (2017–2026), независимо от внешнеполитической конъюнктуры.
2. Смещение фокуса на «Ближний круг». Если в 2017–2019 гг. доминировали абстрактные «социальная несправедливость» и «гонка вооружений», то с 2020 г. безусловным лидером по интенсивности переживаний становится здоровье детей и близких (Левада-Центр).
3. Милитаризация бытовых страхов (2022–2024). Появление в топе «вражеских дронов», «коммунальных аварий» и «терактов» говорит о переносе военной реальности в повседневную повестку дня.
4. Цифровая тревожность (2025–2026). Появление страхов, связанных с ИИ (мошенничество, дипфейки), маркирует новый этап: технологии перестают быть инструментом и становятся самостоятельным источником угрозы.
5. Кадровый кризис как новый макро-страх. Дефицит 2 млн рабочих (Росстат, 2024) создает долгосрочную тревогу за качество жизни, медобслуживание, инфраструктуру и пенсионную систему.

Прогноз на 2025–2027 гг.:

• Консолидация «Тройки лидеров»: Здоровье + Инфляция + Дети/Будущее.
• Рост доли технологических страхов (ИИ, кибербезопасность, утечка биометрии).
• Возможный рост страха за «качество госуслуг/строительства/медицины» на фоне кадрового голода.